|Др. Ханс- Йоахим Шрамм
Перевод с немецкого
Марина Насырова
Признание и исполнение решений зарубежных государственных судов в Федеративной Республике Германия
I. Введение
После того как во многих странах бывшего Советского Союза вопрос о признании и исполнении решений
зарубежных третейских судов был решен таким образом, что - за исключением Таджикистана и Туркменистана -
все государства присоединились к Конвенции ООН о признании и исполнении решений зарубежных третейских
судов от 1958 года, все еще стоит вопрос о том, на основании каких предпосылок внутри страны должны
признаваться и исполняться решения зарубежных государственных судов. Правовое положение здесь
несколько сложнее, поскольку нет обязательных для всех международных преимуществ.правил. Вместо этого
существуют различные региональные Соглашения, среди которых двумя наиважнейшими являются
Постановление 44/2001 Европейского Союза от 22.12.2000 г. о судебной компетенции и признании и исполнении
решений по гражданским и хозяйственным делам и соглашение государств-членов СНГ о процедуре решения по
спорам, которые связаны с занятием хозяйственной деятельностью от 20 марта 1992 года.
За исключением последних названных документов, насколько нам известно, во многих государствах СНГ не
имеется общих действующих инструкций по признанию и исполнению решений зарубежных судов. Так например,
ст.6 Закона Узбекистана об исполнении судебных актов и актов других органов от 29.08.2001 устанавливает, что
на основании решения зарубежного суда может быть выдан исполнительный лист. Закон, однако, не определяет,
кто этот исполнительный лист выдает, и какова сама эта процедура. Правовая ситуация в Российской
Федерации выглядит похожей на ситуацию в Узбекистане. И там согл. ст..338 пункт 17 ГПК решения зарубежных
судов относятся к документам, подлежащим исполнению. Частности же до сих пор законодательно не
отрегулированы, но выявляются на основании большого числа многосторонних и двухсторонних международных
договоров. В этой связи, однако, надо отметить, что существует проект нового ГПК РФ, в котором некоторые
статьи посвящены этим вопросам. Другие государства СНГ в этом отношении более прогрессивные. На
Украине 29.11.2001 г. вышел закон о признании и исполнении решений зарубежных судов, в котором детально
урегулированы предпосылки, процедура и возможные причины отклонения. Также и в Казахстане в русле новой
редакции ГПК от июля 1999 года находим положение «о международном процессе» в
гражданско-процессуальном праве. И в Грузии уже в 1998 году был принят закон о международном частном
праве, в котором также урегулированы эти вопросы. Это ясно показывает, что регулирование этого вопроса
стоит на повестке дня у законодателей этих государств. Несколько позже будет сделана попытка дать обзор
проблем регулирования, связанных с признанием и исполнением. Это будет сделано при помощи обращения к
германскому праву после того как будут рассмотрены общие принципы.
II. Основные вопросы признания и исполнения зарубежных решений
1. Принцип обязательной проверки зарубежного судебного решения в стране исполнения
Согласно господствующей ранее точки зрения, которая и сегодня имеет место в западных государствах,
признание и исполнение зарубежных решений является суверенным актом, в отношении которых государство
решает самостоятельно и автономно. Решения зарубежных судов в принципе не действуютв основном не на
собственной территории и дело каждого государства решать, придавать ли силу действия таким актам. В
соответствие с этим, в германском ГППГПК от 1877 было записано, что принудительное исполнение решения
зарубежного суда происходит только тогда, когда его допустимость объявлена в исполнительном решении (§
599 ГПП (§ 599 ГПК 1877). Ответственным за принятие этого решения был суд, в который мог бы быть подан
первоначальный иск. иск.
При этом интересным в истории является то, что такое регулирование не является логически неизбежным. В
средние века решения зарубежных судов признавались без всяких разговоров. И лишь с образованием
национальных государств, начиная с Франции в 17 веке, отказались от допущения действия решений
зарубежных судов. В соответствии с тогдашним правом, собственный суд не был уполномоченво Франции даже
был обязан заново перепроверить весь спор, применяя зарубежное право. Но тaкой подход скоро оказался
право, как например, это было в свое время во Франции. Гораздо в большей степени весьма непрактичним и
уже в цитированным немецком законе компетенция судьи ограничивалась проверкой решения только в его
определенных аспектах. Так предметом процедуры была только экспертиза определенных, перечисленных в
заключение возражений, которые могли быть представлены противной стороной. Решающим основанием для
этого законодательного решения являлось «желание идти навстречу международным отношениям».
По тексту это определение ограничивается объявлением к исполнению зарубежных решений. Это все же
соответствовало общему мнению о том, что это регулирование придает общему основанию выражение, что
решение зарубежного суда внутри страны без экспертизы собственного суда не проводится. Для этого
требуется «признание». Однако такое «признание» не требует отдельной процедуры, а проводится судьей,
принимающему решение по основному делу. Типичным примером является зарубежный истец, подающий иск по
оплате внутри страны, прежде всего не на объявление к исполнению, а самостоятельный иск, опирающийся на
зарубежное решение. Этот иск удовлетворяется только тогда, когда зарубежное решение признается на
основании тех предпосылок, при которых решение об исполнении могло бы быть принятым. По этим причинам
был введен §328 ГПП о «признании зарубежных решений», который содержит причины, препятствующие
исполнению, исходя из которых, как раз и может быть отказано в признании решения.
Экспертиза вопроса, подлежит ли решение зарубежного суда признанию, как уже сказано, стало задачей судьи,
который может самостоятельно принимать решение. В связи с этим особой процедуры по признанию в
основном не требуется. Однако есть исключения из этого принципа, когда такая специальная экспертиза о
возможности признания может привести к противоречивым решениям. Примером этого могут являться брачные
дела, поскольку там отказ работника ЗАГСА заключить брак на основании недействительности зарубежного
развода супругов не помешает имзаявителям снова попытаться сделать это у другого служащего. В
соответствие с этим германское право предусматривает для решения о признании зарубежного развода особую
процедуру признания.
2. Напластование автономного германского права на международные регулирования
В основном представленные выше положения действуют и по сей день, и международное обязательство по
признанию иностранных решений еще пока не внедрено. Тем не менее, все больше и больше складывается
убеждение, что вопрос признания и исполнения иностранных решений не является в первую очередь проблемой
практического осуществления верховной власти, а таким образом и национального суверенитета, а речьв
первую очередь идет об осуществлении интересов собственного гражданина. А в его интересах лишь на первый
взгляд на переднем плане находится внешняя защита от притязаний из-за рубежа. Потому что такого рода
«защита» невыгодна для самого гражданина, т.к. усложняется международная торговля и в экстремальных
случаях партнер по договору готов осуществлять поставки только на условиях предоплаты.
Из этих соображений в Германии давно уже господствует тенденция более благоприятного толкования закона в
отношении признания, которая к тому же усиливается заключением международных договоров. В результате
вышеописанные определения германского права отходят на задний план перед передовыми положениями
международного права. К этим международным договорам относятся, наряду с некоторыми двухсторонними
соглашениями, и с 1968 года имеют преимущество, Верховный Европейский суд и Соглашение о признании,
которое в 2001 году упразднено вышеназванным Положением Европейского Союза и по содержанию почти
идентичное Соглашению в Лугано от 1988, которое действует для некоторых европейских государств, которые
не являются членами ЕС.
Поскольку проф. Книпер подробно рассматривает Европейское Положение, здесь необходимо сказать только о
значении этого Положения для национального права. Это значение прежде всего проявляется в практике судов,
поскольку большинство исполняемых решений принимается судами других европейских государств и поэтому
рассматривается по этим правилам. Это Положение тоже является значительным для процессуальной техники,
потому что для правооборота внутри государств ЕС оно дистанцируется от требования поступившего в
процессе спора судебного решения. Поскольку собственно объявление к исполнению происходит согласно
предписаниям положения без заслушивания противника, то экспертиза оснований для отклонения признания
производится только если противник подаст на обжалование. Частности по этому вопросу, в особенности
определение компетенций, представлены в специальном конкретизирующем законе.
Наконец, материально-правовое значение заключается в том, что в правообороте между европейскими
государствами уже не проводится экспертиза обеспечения взаимности. Это рассматривается уже как данность,
так как прием нового члена в круг участников равнозначен признанию соответствия судебной власти этого
государства стандартам правового государства. Исходя из этого, решения Верховного европейского суда,
которые он принимает для европейского интерпретации права, интересны также для национальных судов при
толковании национальных предписаний, поскольку предпосылки для отклонения признания в основном
совпадают.
Однако, необходимо отметить, что германское право в целом является благоприятным для признания. Это
может при определенных обстоятельствах привести к тому, что судебное решение не является приемлемым для
признания в соответствии с международным правом, но принимается германским правом. В этом случае
действует для истца более благоприятное определение автономного германского права.
III. Предпосылки признания и исполнения иностранных судебных решений в Германии
Основой для признания и исполнения решений зарубежных государственных судов являются §§ 328, 772, 723 ГПП.ГПК Германии. Из этих предписаний можно выделить по отдельности следующие предпосылки признания решений и процедуры их исполнения:
Что касается процедуры: судебное решение зарубежного государства исполняется только на базе особого
судебного решения в форме приговора. Это означает, что требуется обычное судебное разбирательство.
Компетентным судом является суд по местонахождению должника.
и его процедура:
1. В соотв. с текстом § 332 ГПП § 328 ГПК « Решения зарубежного суда» могут быть признаны. Возникает
вопрос, какие виды судебных решений сюда относятся. Сложилось мнение, что речь не идет о формальном
обозначении «решение суда», но решающим является, идет ли речь о судебном решении, которое принято в
процессе, где сторонам было предоставлено право быть заслушанными. В соответствии с этим и платежный
приказ, и заочное решение могут быть признаны. С другой стороны, судебные мероприятия предварительной
судебной защиты не могут быть признаны. В случае заключенного в суде мирового соглашения речь не идет о
признании, поскольку суд не принял решения по делу.
Здесь интересно обратиться к сравнению с определениями европейского Положения. Его ст.32 содержит
четкое определение понятия «судебное решение». С другой стороны, европейское право предусматривает
непризнание мер предварительной судебной защиты, но облегчает предписание мер внутри страны, чем
отчетливо открывает компетенцию для мер такого рода внутри страны.
2. Дальнейшей предпосылкой для признания является вступление в силу зарубежного судебного решения и и принадлежность дела области гражданского и экономического права. ОтсюдаОт второй предпосылки следует, что особенно в определенных делах по реестру, которые материально могут быть причислены к административному праву, необходимы особые нормы.
3. Суд, принимаюший решение, по германскому праву не может не иметь международной компетенции, § 328 абз.1 пункт 1 ГПП.ГПК. Здесь надо проверить, был ли суд, принимавший решение предназначен для того, чтобы принимать решение по делу при гипотетическом применении германского права. Целью этого регулирования является, прежде всего, способствовать действенности исключительной компетенции германского права.
4. Далее, признание исключается, если письменное извещение о начале производства по делу ответчику
доставлено с нарушением предусмотренных правил или несвоевременно, что могло бы затруднить ему защиту,
§328 абз.1, пкт.2 ГПП. Ссылка на эти обстоятельства все же не принимается от ответчика, если он уже начал
процесс перед зарубежным судом. Какие сроки в связи с этим рассматриваются как достаточные решается в
каждом отдельном случае. Так, например, Высший суд земли Штутгарт в одном из процессов признал
недостаточным на основании соответствующего европейского предписания срок в восемь дней для перевода
письменного извещения о начале производства по делу и поручения дела зарубежному адвокату.
Основополагающее значение имеют два следующих круга вопросов. С одной стороны встает проблема, когда
неправильная доставка искового заявления исключает признание. Здесь особенно надо обдумать, что
возможные ошибки были позже исправлены, например, письменное извещение было получено другим путем.
Вопрос спорный, но, кажется, все более становится возможным принять благоприятное для признания решение,
после чего устранение ошибки как по международному так и по собственному праву теряет основание для
отказа. Вторая проблема касается вопроса, каковы последствия, если ответчик в зарубежном процессе
приглашен с нарушением порядка, но у него есть возможность использовать эту ошибку в порядке обжалования
перед зарубежным судом, но он ее упускает. Высший Федеральный суд в этом случае отказал в признании
решения. По мнению литературных источников и нового регулирования ст. 34 пкт. 2 EU VO 44/2001 наоборот
такое отношение ответчика ведет к утрате его возражения, возможности быть услышанным в установленном
порядке.
5. Решение, подлежащее признанию, не должно быть несовместимым ни с более ранним решением, принятым внутри страны, ни с признаваемым зарубежным решением, но дело может быть ранее внутри страны в судопроизводстве,и не должно быть несовместимым с тем же делом, внесенным ранее в какой-либо суд внутри страны, §328 абз.1,пкт.3 ГПП. В этой связи решающим является вопрос о том, не препятствует ли действие законной силы принятого решения внутри страны или за рубежом признаваемому решению. При данных обстоятельств судья должен сам принять решение о предмете спора, по которому будет принято решение и его объеме. Так, например, более раннее решение зарубежного суда, полученное при помощи сфальсифицированных доказательств, было бы недействительным и поэтому не мешало бы признанию последующего решения.
6. Практически самым важным возражением, которое может сдерживать признание зарубежного решения,
является аргумент, что решение нарушает германский «ordre public». Или на языке закона: Признание судебного
решения исключается, если оно очевидно несовместимо с существенными основами германского права, в
особенности, если признание несовместимо с основными правами, § 328 абз. 1 пкт.4 ГПК.
Как раз такая формулировка, которая утверждает, что должны быть нарушены «существенные» основы, и что
решение зарубежного суда должно быть «очевидно» несовместимым, позволяет понять, что законодатель
предполагал обращаться к нарушению «ordre public» лишь в исключительных случаях. В частности, подобный
случай может иметь место, если исполнение решения вызвало бы нарушение конституции.
По вопросу о том, какие именно зарубежные решения несовместимы с германским «ordre public» четкие
правила пока еще не разработаны и они противоречили бы самой цели нормы как таковой. Зато была создана
обильная казуистика. Здесь необходимо выделить отдельные направляющие линии. Во-Во-первых, сюда
относится то, что в Германии нарушением «ordre public» считается не только когда материальное право
существенно следует за другими основами, но и тогда, когда зарубежная процедура производится таким
образом, что не соответствует существенным основам германского права. Типичным случаем нарушения «ordre
public» является уклонение зарубежного суда от предоставления ответчику защитника. Среди последних
заголовков, которые обсуждаются в Германии, например, такой: не является ли нарушением основ германского
права в части независимости судей практикуемая в США процедура выбора судей в ее актуальном виде, когда
участники процесса (адвокаты) могут оказывать решающее влияние на выбор судьи.
Во-вторых, к этим определяющим линиям относится то, что правосудие очень сдержано в отношении
определения нарушений «ordre public». К ситуациям, когда нарушение «ordre public» было бы признано,
относится, например, случай с одним судебным решением в США, когда истцу в соответствии с американским
правом было присужден о возмещение ущерба (punitive damages) сумме 400.000 долларов за совершение
развратных действий. Этому решению было отказано в признании, поскольку по германскому праву только
компенсация нанесенного вреда может быть содержанием требования о возмещении ущерба. Оно не может
служить устрашению или наказанию виновного, поскольку это является задачей уголовного права.
В следующем решении речь шла о вопросе, может ли быть признано решение суда за рубежом против учителя,
если принимается требование о возмещении ущерба,когда внутри страны учитель на основании правовых
страховых предписаний свободен от всякой ответственности. Высший Федеральный суд объявил это
освобождение от ответственности на основании правовых страховых инструкций соответствующим «ordre
public» и на этом основании отказал в признании.
В недавно рассматривавшемся случае речь шла о вопросе, какие требования ставятся для признания
отцовства, в особенности с точки зрения возможности оспаривания в последующем такого заявления. У суда г.
Штутгарта было решение сербского суда, которое исходило из неоспоримости признания отцовства согл.
сербскому праву. Со ссылкой на продвинутое германское право в признании было отказано.
В еще более свежем решении речь, напротив, шла об исполнении решения французского суда в отношении
ответчика, 21 год. По этому решению он должен заплатить на основании договора поручительства 165.000 НМ.
В германском правосудии договора поручительства, если они ведут к экстремальному финансовому
напряжению должника, недействительны. Ответчик возражал против признания решения в Германии, так как
защита поручителя относится к германскому «ordre public». Высший Федеральный Суд отклонил этот аргумент.
Он сделал вывод:
Если Федеративная Республика Германия обязуется признавать судебные решения без проверки содержания,
то с точки зрения границ основных прав не может служить критерием, полностью ли соответствует решение
зарубежного суда внутренним представлениям, т.е. принял ли бы суд в Германии такое же решение. Мерилом в
большей степени является то, ограничивает ли зарубежное решение свободу действий задолженника в форме,
противоречащей конституции. Такое может приниматься во внимание в самых экстремальных случаях.
7. Из обоснования этого решения видна основополагающая отстраненность Высшего Федерального суда по
отношению к нарушениям «ordre public»
8. В качестве последней предпосылки для признания зарубежного решения §328 абз.1 цифра 5 ГППГПК требует
обеспечения взаимности. Это ограничение возможности признания присутствует в законе с самого начала и
является выражением убеждения, даже если речь идет о признании зарубежного решения являющегося актом
государственного верховенства, что действует принцип суверенного равенства государств. При этом
определение обязательно для всех судов, но не для учреждений юстиции.
Нельзя сказать, что существует всеобщая твердая убежденность в целесообразности этого принципа, прежде
всего потому, что он может оказать негативно действовать в отношении своих граждан. Так, например, в
Швейцарии признание и исполнение зарубежных решений не более зависит от обеспечения взаимности. В
германском праве тоже находятся первые ограничения этого принципа, например, в спорах по
неимущественным правам и в делах , касающихся брака и детства.
Но в имущественно-правовых вопросах продолжает действовать в качестве основы принцип обеспечения
взаимности. Прежде всего, здесьНо надо отметить, что Высший Федеральный суд склоняется к либеральному
толкованию этого определения. Для такого поручительства речь идет не об официальном определении
какого-какого-либо государственного органа, и уж во всяком случае, не о заключении международного договора
с конкретной страной. Вполне достаточно, что признание и исполнение германского судебного решения в
соответствующей стране не натыкается ни на какие более существенные трудности, чем признание и исполнение
признаваемого решения в Германии. При этом оспаривается, создают ли по существу одинаковые по общей
оценке предпосылки для исполнения зарубежного решения такого же рода обоюдные законы о признании и
практика признания.
В отношении восточноевропейских государств переходного периода и стран СНГ считается, что в соответствии
с современным германским представлением гарантирована взаимность только в отношениях с Венгрией,
Болгарией, Румынией и Грузией, но не с Российской Федерацией.
IV. Взгляд через границы
В заключение нужно кратко коснуться регулирования в других государствах переходного периода. Вначале необходимо отметить Польшу, присоединившуюся к Луганскому Соглашению. Венгрия тоже стремится войти в Луганское Соглашение, но пока еще до этого дело не дошло. Однако в Венгрии вышел новый закон в сфере международного частного права, который по содержанию следует Луганскому Соглашению и в котором особенно урегулированы случаи непризнания в соответствии с этим соглашением, однако отказавшись от гарантий взаимности. В Чешской Республике наоборот продолжает действовать старый закон о международном частном праве 1963 года, который среди прочего ориентируется на принцип взаимности. Однако здесь это определение принято в формальном процессе министром юстиции, чье решение является для суда обязательным. В грузинском законе о международном частном праве тоже имеется регулирование, которое в основном идентично с § 328 §§ 328, 722 германского гражданского процессуального порядка.ГПК.
Если эти регулирующие нормы сопоставить с определениями Соглашения СНГ 1992 года, то окажется, что с одной стороны Соглашение очень прогрессивно, когда оно представляет основу признания решений судами других стран СНГ на основе упрощенной процедуры. С другой стороны, ст.9 Соглашения допускает отказ от признания только исходя из ограниченного количества причин. Кстати, они отчасти совпадают с вышеупомянутыми причинами §328 ГППГПК и ст. 34 Европейского Постановления 44/2001. Однако, отсутствует наиважнейшая причина исключения, а именно, нарушения национального «ordre public». Исходя из этого, выглядит неправомерным, отказывать в признании только тогда, когда сторона не информирована о процессе. Этот критерий проходит мимо собственно проблемы, поскольку, мало что зависит от того, знал ли противник о процессе, вернее, имел ли он возможность защищаться.
Упомянутый украинский закон о признании и исполнении решений зарубежных судов представляет в целом удачную трактовку проблемы. С одной стороны украинский закон не так прогрессивен, как Европейское Положение, поскольку заявление на объявление к исполнению проходит экспертизу в спорном процессе (ст.7). С другой стороны, перечень причин, по которым признание такого заявления может быть отклонено, более современен. В особенности не хватает требования обеспечения взаимности (ст.8). Проблематичным кажется, прежде всего, что в признании может быть отказано, если исполнение судебного решения могло бы причинить вред интересам Украины. Такая формулировка является очень неточной и исходя из этого неправильно ставит основную задачу. При исполнении зарубежных судебных решений речь в меньшей степени идет об интересах государства, а больше об обеспечении гарантированных конституцией интересов его граждан.
Проект нового Российского ГПК также представляется в принципе целесообразным инструментом решения вышеназванных проблем. Очевидно, что правила ст. 417-423 проекта базируются на Соглашении СНГ и дополняют его. С моей точки зрения стоит обсудить вопрос, является ли предпосылка взаимности действительно целесообразной. Можно сказать, что было бы предпочтительнее, если бы страны-члены СНГ сделали первый шаг. Если же будет решено поддержать такую предпосылку, то, по-моему, важно определить, кто должен принять соответствующее решение.
Вторым пунктом Российского проекта, который также подлежит обсуждению, является перечень причин отказа (ст. 420). В принципе, он не очень отличается от перечня причин, приведенного в Положении ЕС. Различия есть по отношении к вопросу, когда существует более раннее решение третьего государства, предотвращающее признание. Российский проект представляется нам в этом отношении несколько ограниченным. Второе отличие: проект решает – и по праву – в пользу отказа в признании, когда исполнение противоречило бы основным принципам законодательства. Отказ возможен также, когда исполнение противоречило бы суверенитету РФ или угрожало бы безопасности РФ. Все эти пункты являются образцами ordre public. Однако, европейское положение требует, чтобы нарушение ordre public было очевидным. Поэтому предлагаем внести такое понятие в закон, чтобы показать, что не каждое несоответствие с отечественным правом приводит к непризнанию иностранного решения, а лишь существенное.
Октябрь 2002